ВСЕГДА ЛИ НУЖНО ЛИ ЛЕЧИТЬ БЕЗ ВЫЯВЛЕНИЯ ПЕРВОПРИЧИНЫ?

Этой идее я посвятил последние тринадцать лет своей жизни и практики клинического психолога и гипнотизёра. И я говорю совершенно уверенно: не всех. И не во всех случаях.

Некто прислал мне накануне видео с глубоко уважаемой мною Т.В.Черниговской, где она, в интервью рассуждая о закономерностях работы мозга, высказывает мнение и том, что детская психотравматика остаётся на всю жизнь, и от неё надо избавляться, как от занозы, «иначе сепсис».

Очень уважаю Татьяну Владимировну как учёного, специалиста по филологии и исследователя мозга, и как человека. Знаком лично и имел честь учиться у неё.

Её сильная черта (я бы сказал, именно ею она выделяется на фоне иных известных мировых учёных) – допускать то, что наукой ещё не исследовано. Не отрицать огульно только потому, что «ныне науке известно иное»: модель мозга В.М.Бехтерева и нынешняя очень серьёзно различаются именно по причине скачка научных исследований.

Впрочем, и Н.В.Бехтерева имела эту черту и занималась исследованиями паранормальных явлений на серьёзном научном уровне.

Наукой не были выработаны методы для исследования подобных фактур, поэтому Наталью Владимировну критиковали коллеги за применение «паранаучных методов исследования», которые «не могут являться объективными». На что сама Н.В. Бехтерева отвечала, что любое первичное научное исследование не встречаемых ранее явлений (телепатия, телекинез и проч.) не может не опираться на методы, в коих имеются нестандартные для ортодоксальной науки способы. Кто-то должен их создать впервые. Не исследовать эти явления она не могла: слишком велика была первичная эмпирическая выборка наличия паранормальных способностей у людей, с которыми имела общение Н.В.Бехтерева.

Специфика работы Т.В.Черниговской несколько иная: она две трети времени проводит, участвуя в научных конференциях, публичных выступлениях и лекциях, что практически исключает возможность изучения сфер знаний, выходящих за рамки её компетенции. Она банально не может знать всего! Но при этом она утверждает: возможно, все научные методы изучения мозга могут оказаться неверными и мозг надо «изучать вообще с другой стороны» и «мир запросто может оказаться не тем, что мы о нём знаем».

Это – черта непредвзятого исследователя, способного выйти за привычные рамки устоявшегося знания. Я сам долго пестовал в себе подобное отношение к сфере своей компетенции, благодаря чему не пошёл по привычке в русло «хирургических» гипноза и психотерапии, устраняющих всё, мешающее пациентам, без разбора и без поиска причины. Коллег можно понять: они зарабатывают, им кушать нужно здесь и сейчас, тратить время на исследование тонкостей им некогда. Закодировал – не пьёт месяц и ладно: деньги проплачены; убрал психотравму – человек улыбается, значит, всё правильно.

Я же первое время – и достаточно длительное! – работал безоплатно, что дало возможность не быть скованным финансовой составляющей вопроса и делать беспристрастные объективные выводы из рабочего процесса. Результат – более 150 публикаций на моём сайте, его можно найти по запросу «гипносталкер» на wix-платформе. Моя модель эмпирическая, абсолютно практичная и работающая, при этом укладывающаяся в научную канву частично, как и в случае с Н.В.Бехтеревой. Но, уверен, что это временно: игнорировать рабочую модель нельзя бесконечно, большая наука рано или поздно обратит на неё внимание.

Ортодоксальная модель строения человеческой психики исходит из позиции диалектического материализма. В ней человек – это движущийся биокомпьютер, безвозвратно прекращающий своё существование с последним биением сердца. Причины и последствия в ней учитываются сугубо материально, в пределах видимого сенсорным системам (уши, глаза, слух и так далее) и не выходят за пределы мира видимого (воспринимаемого сенсорными системами). Каждый человек индивидуален и связан с другими лишь взятыми на себя обязательствами, личными или социально принятыми – не более.

Моя модель, выработанная годами практики, основывалась на непредвзятом наблюдении за последствиями работы вышеупомянутой материалистической модели в рамках гипноза и психотерапии. Я делал упор (поскольку не был связан материальной составляющей и мог позволить себе «копать вглубь») на поиске причины запроса, с которым ко мне обращались интересанты. К примеру, закодировать человека можно за один сеанс, если умело подойти – я назначал десять сеансов, девять из которых мог посвятить поиску причины возникшей аддикции (алкоголизма, наркомании и т.д.). К концу цикла сеансов было совершенно очевидно, что человек пьёт из-за совокупности факторов и простым кодированием в стиле «отныне ты трезвенник, Петя!» эти факторы не устранить. А значит, человек найдёт другой способ включить компенсаторный механизм рефлексии на эти факторы: так устроена психика.

То есть, его алкоголизм был ответной реакцией на совокупность окружающих его факторов! А следовательно, устранять надо их как причину, а не алкоголизм как следствие.

Отмечу, что в работу я брал, по завету своего учителя (а впоследствии и соратника) А.Г.Пирогова исключительно думающих людей с интеллектом не ниже среднего, поэтому о закономерностях гипноработы могу рассуждать только в пределах данной выборки. Интеллектуально неразвитые или откровенно маргинальные слои мои исследования не включают.

В процессе применения такого подхода часто выходило, например, что «убранная» скальпелем гипнотизёра фобия впоследствие возвращалась через какое-то время. Я выявлял причину существования фобии (при правильно поставленной работе происходит контакт с бессознательным пациента, и оно способно – со стратегически верной подачи гипнотизёра, разумеется! – знать события жизни без учёта фактора времени) и оказывалось, что, например, фобия собак у одной моей клиентки была сформирована в детстве для того, чтобы во взрослом возрасте избежать смертельного нападения крупной собаки. То есть, если гипотетически предположить, что вернувшуюся фобию я бы снял без выявления её причины, спустя какое-то время женщина погибла бы от укуса собаки – и материалистическая концепция строения психики не увидела бы никакой взаимосвязи между имеющейся фобией и фактом нападения собаки. Просто шла, просто напала, бывает.

А мой подход включал уже десятки подобных случаев, что становилось закономерностью, демонстрируя, что мир действительно не таков, каким мы его видим.

Становилось очевидным, что человек намного сильнее связан со всеми членами своей семьи, нежели предполагалось мною изначально (и до сих пор предполагается ортодоксальной наукой). Я выдвинул гипотезу, что человека с каким-либо заболеванием или проблемой нельзя рассматривать изолированно от иных членов его семьи и даже предков до определённого колена. Она впоследствии многократно подтвердилась на практике. В ключе моего подхода род человека становился видимым единым организмом, все поступки которого отражаются на каждом его члене. Методика работала и оказалось, что Берт Хеллингер пришёл к подобным же выводам в своей практике. Его метода так же работала на своём уровне, несмотря на критику научного сообщества.

Уместно вспомнить высказывание А.Г.Пирогова: «Лучше иметь действующую модель не блеск, нежели блеск, но не действующую». Лучше, пожалуй, не скажешь…

Интенсивно работая два года, я имел солидную выборку по клиентам и пациентам, из которой становилось очевидным, что само существование человека имеет какие-то закономерности и подчинено своим правилам, в чём ему отказывает материалистическая концепция мироустройства, пресуппозируя, что «всё зависит только от самого человека и его выбора». Я обратил внимание на механизм формирования психотравм в детстве, взяв за основу вышеупомянутые случаи (как с фобией собак), количество которых к тому моменту перевалило за сотню и я физически не мог их проигнорировать. Из них следовало, что формирующие в детстве (и даже в утробе матери) психотравмы обстоятельства являются сложным закономерным механизмом, с ювелирной точностью создающим особый «рисунок психики» данного человека.

Из этого проистекало, что «хирургическое» вмешательство в этот процесс нарушит действие этого механизма. Нельзя просто взять – и «убрать», устранить, выдернуть: нужно было разобраться, что именно формирует этот механизм и частью чего он сам является.

Я работал с массой совершенно разных людей. Там были знаменитые – и не очень, там были люди среднего достатка – и миллиардеры, там были россияне – и люди из многих стран мира, профессора – и обычные студенты. Обращая внимание на то, с какой точностью в их жизни появляются те или иные обстоятельства, неудачи, болезни, смерти близких и далёких, травмирующие и благотворно влияющие факторы, я приходил к выводу, что диагностировать человека отдельно от всех обстоятельств его жизни бессмысленно. Всё, что формируется вокруг человека и в жизни человека – есть отображение какой-то реальности, существующей, условно, внутри человека. Этакий «внутренний навигатор пути». Эта реальность существует в пределах определённых закономерностей, которые пока не известны официальной науке – но это не мешает ею пользоваться в практике. А ещё – с этой реальностью связано подсознание человека.

Так, в 2014-м году я пришёл к идее существования фактуры, которую условно для себя назвал «Операционная Система». В рамках этой идеи, которая впоследствии всегда подтверждала свою практичность (чуть не написал «научную», возможно, оговорка по Фрейду, наука неизбежно к этому придёт тогда, когда уже будет невозможно игнорировать факты перед глазами) становилось очевидным наличие у конкретно взятого человека смысла существования, что, до определённой степени, исключало абсолютную свободу выбора в пику материалистической концепции.

Вопрос о том, кто «прописывает сценарий» и создаёт для человека смыслы, оставлю за рамками публикации: те, кто проходили у меня психоделические путешествия вглубь себя поймут почему. С этими данными коррелируют буддийские практики, к результатам которых прислушивается даже вышеупомянутая Т.В.Черниговская.

Шли годы и моя модель всё глубже проявляла свою состоятельность. Ныне для меня совершенно очевидна мысль о том, что

ЧЕЛОВЕК ЯВЛЯЕТСЯ НЕ ТЕМ, ЧТО О НЁМ УТВЕРЖДАЕТ ОФИЦИАЛЬНАЯ НАУКА!

Если существовала связь между членами отдельно взятого рода и эта связь работала в обе стороны, в отдельных случаях затрагивая и уже умерших (не люблю это слово, чаще употребляя термин «ушедших») членов семьи, то имеет смысл предположить существование подобной связи и между несколькими родами людей? А что если связаны вообще все, подобно синапсам нейронов в мозге как мета-модели Вселенной? И не так уж и неправы те древние, которые утверждали, что человечество – это единый организм.

Чтобы исследовать это, нужна серьёзная команда единомышленников, финансирование и доступ к массам. Думаю, рано или поздно такие исследования будут проведены и я не удивлюсь их результатам.

Связь между не соединёнными кровными узами людьми мне удалось доказать (в пределах практической применимости и, как следствие, имеющей право на существование рабочей модели). Условная группа людей, скреплённых дружбой, какими-то общими условиями существования, единомышленников, меняла исходные данные в психике (и, как следствие, в судьбе) друг друга даже на расстоянии! И это не просто слова – это мой практический опыт, отработанный и показавший свою эффективность на сотнях людей за прошедшие двенадцать лет практики.

К факту, что со смертью для человека (точнее, какой-то его части) ничего не заканчивается, равно как и не начинается с рождением, я пришёл далеко не через регрессии (современная регрессология находится в крайне плачевном состоянии, являясь одним большим мыльным пузырём для выкачивания денег из доверчивых искателей эзотерики в тик-токе и инстаграмме, профанируя играми «в зелёных драконов из туманности Андромеды», «разрываниями контрактов» и онлайн-сеансами когда-то бывшее рациональным знание): меня просто начало удивлять – на заре карьеры гипнотизёра – что в феномене «внушённой роли» мои клиенты далеко не всегда демонстрировали исключительные способности к тем действиям, которые им внушались. Это было закономерным и предсказуемым. Но на сотню приходились десять, которые показывали уникальную предрасположенность к определённым видам деятельности. В жизни они даже не слышали о таком. Как всегда, я начал разбираться в причинах возникновения таких способностей и…вышел на «феномен предсуществования». Гипотетически, разумеется.

Идея «утяжелителей», которые инициируются Операционной Системой в утробе и раннем детстве (те самые психотравмы и дефекты, выводящие ребёнка из весьма условной категории «нормальных детей) и «корректоров» (неудач, потерь, болезней, в том числе «неизлечимых»), проявляющихся в течение жизни, если человек не следует «внутреннему навигатору», предписанному Операционной Системой, я пришёл в 2015-м, но окончательно она сформировалась к знаковому для меня 2016-му году. Ныне это, на мой взгляд, единственная «модель к моделям», способная развёрнуто объяснить закономерности появления серьёзных заболеваний у человека и дать возможность излечения от них (при соблюдении ряда условий, разумеется, среди которых главным является вера в возможность такового излечения вообще, ибо психика формирует свою реальность, в рамках которой впоследствие существует человек) без включения коррекционных действий со стороны Операционной Системы. Это всегда происходит, если недуг или болезнь «убрали», не разобравшись в причинах её возникновения.

Высокопарно выглядят слова о «модели к моделям», но это на уровне ныне практикующих гипнотизёров, психотерапевтов и психологов действительно так. Однако когда в 2022-м году один серьёзный практикующий психиатр изрёк: «…и если убрать неврозы и фобии Стивена Кинга, то, с большой долей вероятности, мы более не увидим ни единой его книги, так как его страхи подталкивают его к созданию своих героев и образов…», я с радостью понял, что не всё так плачевно… И что не я первый, увы…

Всё вело к древним моделям мироустройства, смысл коих выходит за пределы данной статьи, да и, полагаю, я и так утомил моего читателя обилием текста. Просто резюмирую: ни одно обстоятельство в жизни конкретного человека не является случайным и существует для чего-то. И прежде, чем браться что-то лечить или отрезать, устранять или выдёргивать – необходимо выяснить, какую функцию выполняет то, что, по мнению такового «хирурга», подлежит удалению. Очень часто болезнь корректируется поведенчески (этим, в том числе, занимались Авиценна и Гиппократ), когда больной меняет мировоззрение или образ жизни на более соответствующий «внутреннему навигатору». Исключение, конечно же, составляет фактура срочной (скорой) помощи или реанимации, которая, к слову, в модели Операционной Системы является рекурсивной.

P.S. Логичным является вывод о том, что, поскольку в итоге более чем 12-летней практики с сотнями пациентов и клиентов вышло, что «человек – это не то, чему учили нас в школе», методы психокоррекции и психотерапевтического лечения последнего должны быть  пересмотрены и изменены с учётом найденных реалий. Приглашаю серьёзных исследователей к сотрудничеству: эту работу не сделать одному. Отдельно приглашаю принять участие меценатов, имеющих возможность спонсировать таковые исследования и работу: возможно, они будут причастны к каким-либо серьёзным научным находкам.